Фендом: Vampire Knight
Пейринг: Канаме/Зеро, Канаме/Юки
Бета: Arragon
Размер: миди, может макси (как понесет)
Тип: яой
Жанр: роман
Рейтинг: R (может и НЦ, а может и нет)
Статус: в процессе
Дисклаймер: Рыцарь не мой, жаль+((
Разрешение: мое и все тут!
Предупреждение: POV, MPREG (Возможно опишу не точно, ну уж извините мне пока рано с пузиком ходить), OOC (ну а куда без этого?), AU, немного флаффа
От автора: как-то давно пришла мне в голову сумасшедшая идея, писать такое я тогда не решилась, а сейчас…. Ну, а сейчас муза уперлась и не фига других идей не дает+) Юки живет с Канаме в поместье Куранов и учится на дому, Зеро живет недалеко от Академии в небольшом домике и уже не учится. Он сдал все экзамены, благополучно закончив школу, Гильдия охотников подсуетилась. (и да, как вы уже поняли мне все равно, что такое невозможно).
От беты: что-то нас всех на беременного Зеро понесло Х)))))))))) И на масштабное уничтожение Юки Х))))))
Attention!: от выкрутасов автора бета в неадеквате. Поймете, когда сами прочтете. Посему извиняюсь, если где-то остался косяк. Тапочки бросать нежно, я всю ночь переживала за Зеро и не выспалась - могу случайно пораниться и уйти в кому Х))))))))))))))))
Глава 13Глава 13
П/А: Свинка-свинка+))))
POV Зеро
Перед глазами все плывет, боль не утихает, как огонь разгорается все сильнее и сильнее. Я этого не вынесу, до чего же больно. Слышу чьи-то голоса, но не могу разобрать ни слова. Черт! Почему же так хреново? Ведь этот хрыч не говорил, что может произойти что-то подобное. Или же говорил, только вот я не слушал. Я не знаю, сколько все это продолжалось, может несколько минут, а может и часов, боль не утихала ни на секунду. А потом вдруг перед глазами что-то вспыхивает и она уходит, я был без сил, но отчетливо слышал пронзительный крик только что родившегося ребенка.
Очнулся я от плача поздней ночью, рядом никого не было. Повернув голову, увидел небольшую детскую кроватку, в ней сейчас находился ребенок, правда, ребенком это назвать было трудно. Страшное красное тельце, все сморщенное и с какими-то непонятными пятнами на нем. Прилива материнства я не почувствовал, наоборот меня буквально тошнило от отвращения. И это родил я! Вот это чудовище! Меня передернуло от омерзения. Уберите его отсюда, не хочу видеть этого монстра!
Я услышал крик и только через несколько секунд понял, что он принадлежит мне, столько в нем было отчаянья и боли.
В комнату тут же ворвался Изя-сан, а за ним Куран. Канаме бросился ко мне, я, схватившись за голову, резко умолк, а потом зашептал.
– Уберите его, уберите… уберите, – я как мантру повторял одно слово, смотря перед собой.
– Что с ним? – услышал я голос Курана, он спрашивался Изя-сана.
– Все со мной нормально! – заорал я. – Только убери от меня этого урода!
Глаза Курана буквально заледенели, взгляд, обращенный на меня, был очень холодный и жестокий. Эти глаза принадлежали королю и чистокровному, один лишь такой взгляд заставлял бояться и просить пощады. Я совсем уже забыл, что он может быть безжалостным и жестоким. Недопустимая для охотника ошибка.
– Зеро это твой ребенок, – произносит он спокойно. – Посмотри, разве он не прекрасен, – его губы трогает мягкая улыбка, когда он смотрит на это отродье.
– Что в этом прекрасного? Это отвратительно, убери его, иначе я убью это исчадье ада… – моя голова метнулась в сторону, а щеку обожгло от его пощечины.
– Ты отказываешься от собственного сына? – спрашивает он холодно, почти зло.
– Ооо, - кривлю губы в презрительной усмешке. – Поздравляю, Куран, у тебя наследник! Наверно, вырастет весь в папашу, такой же отвратный, мерзкий и… – договорить мне опять не дают, невидимая сила сжимает мне горло, не давая вздохнуть. Я хриплю, выгибаюсь дугой на кровати, и когда глаза уже начинают закатываться, невидимые тески исчезают. Я тяжело дышу, лежа на кровати, перед глазами все плывет, но я все еще вижу размытый силуэт находящегося рядом с кроватью Канаме.
– Я не видел проявления материнства по отношению к своему ребенку у Зеро-сама во время беременности, – глухо говорит Изя-сан, стоящий все это время в дверях и наблюдающий за этой сценой. – Я очень наделся, что после родов отношение Зеро-сама изменится, я до сих пор не теряю надежды. У некоторых матерей прилив материнства не приходит сразу, а постепенно, может… – он умолкает, не решаясь закончить свою мысль.
– Достаточно, – говорит Куран раздраженно. – Я не потерплю оскорблений по отношению к моему ребенку даже от его «матери», – говорит он Изя-сану, а потом поворачивается ко мне. – Что ж, ты сам выбрал, больше ты своего ребенка не увидишь. Думаю, через две недели, когда ты восстановишься, сошлю тебя куда-нибудь подальше.
В его глазах я вижу вагоны презрения и отвращения, почему-то сердце сжимается от боли. Я не могу вынести его взгляд, поэтому опускаю голову, пряча глаза.
Я уже не вижу, как Куран подходит к кроватке, осторожно берет ребенка, будто какую-то драгоценную вазу, и уходит. Я не поднимаю головы и тогда, когда слышу печальный голос Изи-сана.
– Ты сам в этом виноват, твоя мнимая гордость и упрямство приносит тебе только вред.
Да что знает этот старик? Ему никогда не понять, что я чувствую! Я не могу смириться с таким отношениям ко мне, не могу видеть этого ребенка, это выше моих сил. Мой сын – живое доказательства моего предательства!
Закрываю глаза и погружаюсь в беспокойный сон.
Просыпаюсь с закатом, солнце больно режет глаза, из-за чего я натягиваю многочисленные одеяла выше, прячась с головой. Ощущения ужасные, на сердце неспокойно, мне почему-то чудится детский плач, но я упрямо закрываю уши, не желая этого слышать. Позже мне все же приходится вылезти из-под одеяла, так как долго лежать без дела – для меня просто невозможно. Рядом с кроватью лежит поднос, его скорее всего принес Рио. Невольно улыбаюсь.
Чувствую слабость, но не сильную, поэтому спокойно встаю с кровати и иду к двери. Дергаю ручку на себя – закрыто. Что это, черт побери, значит? Почему дверь закрыта? Раздраженно пинаю ее и иду обратно к постели.
Дни тянутся очень медленно, я все чаще просиживаю у окна, бездумно смотря в звездное небо. Рио приносит и уносит поднос с едой. Я практически не ем и оставляю еду. Рио возмущенно смотрит на меня, но ничего не говорит, воспитание не позволяет. А мне плохо, так плохо, что выть хочется. А кто виноват? Сам, кто ж еще! Я просил Рио, чтобы он передал Курану, что я хочу с ним поговорить, он кивнул, но старательно отвел глаза. Я понял, ничего не выйдет, от этого стало только больнее. В первые дни я кричал, требовал меня выпустить, пробовал выбить дверь, но ничего не выходило. После энной попытки я погрузился в отчаянье. Я хотел видеть своего ребенка, мне это было просто необходимо, я знал, что с ним что-то не так. Просто чувствовал.
Я опять сидел у окна, когда услышал, как дверь приоткрывается и в комнату кто-то входит. Я не повернулся, так как думал, что это Рио.
– Ты что-то от меня хотел? – услышал я знакомый голос и, резко развернувшись, я увидел Курана. Он стоял недалеко и буравил меня тяжелым взглядом. Я открыл рот, но не смог ничего сказать, я растерялся.
– Раз тебе нечего сказать, то я, пожалуй, пойду, – сказал чистокровный и, развернувшись на каблуках, пошел по направлению к двери. Он уже был в дверях, когда я чуть слышно произнес:
– Как он?
Я с минуту смотрел на напряженную спину. Куран молчал, что нервировало меня все больше и больше. Но вот он медленно оборачивается, скользит по мне ничего не значащим взглядом и отвечает. Его голос безэмоционален и это сильно ранит меня.
– Не уж то тебя это интересует? Неделю назад ты явно дал понять, что он для тебя ничего не значит.
– Я хочу увидеть его, – глухо произнес я и с надеждой посмотрел на Курана. Он долго глядел мне в глаза, потом развернулся и вышел из комнаты. Ноги подогнулись, казалось, я сейчас упаду: он, что опять запрет меня здесь?! Нет!!! Не хочу!
– Идем.
Будто гора свалилась с плеч, я тут же вылетел из комнаты.
Куран медленно шел по коридору, что меня чрезвычайно раздражало, но я смиренно все это терпел. Одна мысль о том, что я увижу своего малыша, буквально окрыляла меня. Вдруг я услышал плач, надрывный и такой жалобный, что было ощущение, словно мое сердце остановилось. Я немедленно кинулся вперед, ища место, откуда доносится плач. Оказавшись у закрытой комнаты, я начал долбится в дверь, глаза привычно засветились красным, когти отросли, и дверь буквально слетела с петель. И почему я раньше не смог выбраться из своей комнаты?
Вижу кроватку, а рядом девушку-служанку. Она испугано смотрит на меня, у нее в руках мой ребенок.
– Положи, – рычу я, она без промедления слушается и осторожно кладет малыша обратно в кроватку, а потом резко отскакивает к стенке. Я подхожу к ребенку, он все такой же маленький и хрупкий, его ротик широко раскрыт и он непрерывно плачет. Нежно беру его на руки и начинаю осторожно качать.
– Тише, маленький, тише, – нежно говорю я, сам удивляясь, сколько любви и заботы в моем голосе. Ребенок успокаивается и перестает плакать, распахивает свои необыкновенно красивые карие глаза. Он похож на Канаме, нежно касаюсь пальцами головки с маленькими коричневыми завитками.
Я так залюбовался мальчиком, что совсем не обратил внимания на то, что в комнату вошел Куран.
– Иди, – сказал Канаме девушке, та испуганно кивнула и выскочила из комнаты.
– Он все время плакал, его никто не мог успокоить, иногда, когда я находился рядом, он затихал, но это продолжалось недолго, – проговорил Канаме с горечью, мне стало стыдно, щеки заалели, я виновато посмотрел на малыша.
– Прости, – прошептал я и поцеловал его в лобик. Канаме подошел ко мне сзади и обнял, прижимая к себе.
– Как же я устал, последнее время совсем не сплю, – прошептал он мне в макушку.
– А оставить малыша на служанок не мог? – хмыкнул я, чуть сильнее прижимая малыша к груди – мне совсем не понравилась мысль о том, что его будут трогать какие-то малолетние девчушки.
– Оставить-то оставил, да не мог спокойно заснуть, думая, что ему плохо.
Он целует меня в шею, я вздрагиваю от столь интимного жеста.
– Прекрати, – шепчу я пересохшими губами и кладу мальчика в кроватку, он ровно дышит, значит, уснул.
– Я побуду с ним, – говорю я Курану, он кивает головой, но не отпускает меня из объятий.
– Юи работает над детской, которую ты разнес из-за приступа бешенства, – хмыкает Канаме, я недовольно пихаю его в бок. – Пошли, здесь есть диван, если малыш проснется, мы услышим.
Еще раз бросаю беспокойный взгляд на посапывающего кроху и, удостоверившись, что с ним все хорошо, иду к дивану. Там сажусь на край, а Куран к моему удивлению ложится и кладет голову мне на колени.
– А ты не офигел? – спрашиваю его я, смотря прямо в насмешливые карие глаза.
– Я устал, – говорит он, я ухмыляюсь и запускаю пальцы ему в волосы, начинаю медленно их перебирать.
– Как ты его назвал? – спрашиваю Курана.
– Еще не назвал, меня все время что-то останавливало, – говорит он и закрывает глаза, блаженно улыбаясь, прямо как сытый кот. Очень красивый и наглый кот.
– Может, Акира? – предлагаю я. Это имя очень нравилось маме, она говорила, что хотела назвать меня им, но отец возражал и она смирилась.
– Акира? Мне нравится, следующего мальчика назовем Акио, а если будет девочка – то Мария, – говорит Куран, а я весь вздрагиваю и кошусь на него с ужасом в глазах.
– Что значит следующего? Куран, ты спятил? Я не буду вторично рожать! Даже не думай об этом! – шиплю я, как разъяренная кошка.
– Тшш, – говорит он и загадочно улыбается, – разбудишь.
Что это еще за улыбка? Что он там задумал? Пусть только попробует заикнуться об еще одном ребенке, застрелю и оставлю Акиру без второго родителя!